Осенью, как только опадают листья, сквозь голые ветви деревьев, растущих за окном сыктывкарской квартиры, мне становятся видны купола церкви Стефана Пермского. И из окон нашего деревенского дома тоже был виден купол церкви, которая стояла в соседнем селе Ижма, аж за пять километров от нашей деревни Варыш. На всю жизнь запомнила я эпизод, связанный с этой церковью.

Было мне тогда не больше пяти лет. Как и все дети, я иногда бегала в наш деревенский магазин за хлебом. Но почему-то только надо мной продавщице нравилось потешаться. Не со зла, конечно, а, наверное, из-за того, что у меня, в отличие от других девочек, были чёрные волосы и чёрные глаза. И вот я приходила в магазин и протягивала ей деньги на хлеб, она наклонялась ко мне через прилавок и говорила: «Опять глаза чёрные, опять не умывалась утром. Ай-яй-яй!» Мне так становилось обидно, ведь то, что я не умывалась, было неправдой. Из-за этих шуток иногда возвращалась домой без хлеба и вся в слезах.

И вот уж не знаю, связано ли это с шутками или нет, но у меня воспалились и заболели глаза. Настолько, что, проснувшись утром, я не могла их открыть: ресницы слиплись от гноя. Конечно, в 50-е годы в больнице, находящейся в такой северной глубинке, окулиста не было, вылечить меня не могли.

И вот, помню, настал какой-то церковный праздник, скорее всего Троица. Все верующие рано утром пошли в церковь в Ижму. Мама моя надела праздничную одежду, принарядила меня и взяла с собой. Выйдя на дорогу, мы встретили ещё нескольких женщин, идущих в храм. Одна из них тоже была с ребёнком. Пять километров шли мы пешком. Стоял жаркий день, на небе сияло солнце, дорога шла лугом, потом пересекала небольшую чащу и вдоль озера выходила снова на луга. Через реку мы переправились на лодке. Поднялись на берег и подошли к храму, в котором в то время располагался склад. Тогда в нашем районе не было ни одной действующей церкви.

Двери были открыты, оттуда рабочие выносили тяжёлые мешки. Мы вошли внутрь. Повсюду валялись груды мешков. Мне запомнились необыкновенные, закруглённые кверху высокие окна и то, что их было много. В простенках между окнами кое-где ещё висели иконы. Женщины и я с мамой остановились возле них. Все богомольцы зажигали свечи, молились и крестились.

Помолившись, мама незаметно для других взяла меня за руку и повела к лестнице с большими ступенями. Поднявшись по этим ступеням, мы оказались в полуосвещённом переходе. Здесь на полу вдоль стены стояло много икон. Мама подвела меня к самой большой. На ней был изображён добрый дедушка с белой бородой. И чтобы никто не видел, она, отгородив меня подолом своего широкого сарафана, сказала: «Поцелуй глаза на образе». Она все иконы называла образами. Так как икона была большая и стояла на полу, мне не нужно было ни наклоняться, ни подниматься на цыпочки – глаза были напротив, и я их поцеловала. Я думаю теперь, что это была икона Николая Чудотворца. У нас и дома висела икона этого святого, перед которой в церковные праздники всегда горела свеча.

После этого глаза у меня болеть перестали и с тех пор больше никогда не болели. А к окулистам я в первый раз обратилась совсем недавно, когда с возрастом стало ухудшаться зрение.