Поселили меня в комнату с двоими постояльцами. Как оказалось, оба они отшельничают, спасаются в лесу и по два-три раза в месяц приезжают в монастырь на службу, чтобы исповедоваться и причаститься Святых Таин. Николай и Владимир спасаются на месте подвигов свт. Игнатия Брянчанинова в шести километрах от знаменитой Семигородней пустыни, которая находится в 70 километрах от Вологды. Древняя пустынь эта, основанная еще в начале XV века иноками монастыря преп. Дионисия Глушицкого, просуществовала до советского времени и прославилась не только своими угодниками, но и знаменитой чудотворной иконой Успения Божией Матери, именовавшейся Семигородней. По преданию, она была написана самим Дионисием Глушицким. С этой иконой ежегодно совершалось три крестных хода: 1 июня – в Николаевскую Пустораменскую церковь, 20 июля – в Вологду и 16 августа – в город Кадников. Икону возили по всем городам и домам Вологодской области. Но после разорения пустыни пропала и ее главная святыня. Где она сейчас находится, неведомо.
Николай пустынничает уже десять лет. На такую отшельническую жизнь взял благословение у старца Николая с острова Залит. Питается только тем, что дает лес и огород. Деньги зарабатывает ягодами и грибами. А Владимир работает в тех краях лесничим. Но благодаря Николаю пять лет назад он пришел к Богу и с тех пор тоже ведет напряженную молитвенную жизнь, борясь со своими страстями. Местное население их не понимает. Особенно не понимают женщины, видящие здоровых, умных, нормальных мужиков, которые не пьют, не курят, любят работать, а живут холостяками. И, естественно, многие пытались заполучить их себе в мужья, не понимая того, что стезя пустынника исключает возможность семейной жизни.
– До ухода в пустынь я жил полгода в Прилуцком монастыре, учился в духовном училище, – рассказывает мне Николай. – Потом мне предложили монашеский постриг, а я еще не чувствовал себя готовым. Поехал к старцу Николаю на Залит. К нему очередь большая. Все подходят, в ноги падают, он поднимает их. Передо мной стоял здоровенный парень. Подходит. А старец как даст ему по щеке, потом как даст с другой стороны! Пару таких сильных затрещин влепил и говорит: «На отчитку, на Валаам». Ну, думаю, сейчас мне тоже как вмажет и отправит в монастырь на отчитку. Подхожу к старцу. «Батюшка, – говорю, – есть проблемы». А он похлопал меня по плечу: «Да никаких проблем у тебя-то нет». Как нет проблем?! Так и так, говорю, отец Лаврентий заставляет принимать монашеский постриг, а ведь это дело серьезное, это не так просто. Он взглянул на меня: «А сам-то ты как?» Я объяснил все, и он меня благословил на пустынножительство.
Проблем, которые можно назвать большими, у меня действительно, как потом понял, не было. И вот в сорок лет я все оставил и уже десять лет спасаюсь в пустыни, молюсь, борюсь со страстями. Сколько за это время всего было, и не рассказать! Особенно с блудными страстями трудно было бороться. Я в молодости до женского пола был большой охотник. А каким страстям больше всего подвержен, с теми больше всего и бороться приходиться. Такие искушения от лукавого пришлось преодолеть... Голые девки прямо ко мне в келью после бани прибегали, блудный бес пригонял их. Претерпел все с Божьей помощью... Сейчас даже не хочется уходить из своей кельи. Вот только в лес с Володей за грибами да за ягодами ходим. В чаще костер разведем, помолимся... А с мирскими людьми не хочется встречаться. Поначалу-то ко мне приходили люди, а потом смотрят: что-то не то, иконами все уставлено, в окне большое распятие. А в монастырь обязательно езжу два-три раза в месяц на причастие. Как чуть какая задержка, чувствую, тяжело становится.
Николай, как узнал я, бывший спортсмен – кандидат в мастера спорта по боксу, перворазрядник по борьбе и тяжелой атлетике. Своим крепким телосложением, спортивной подтянутой фигурой он мало похож на современных монахов. И в свои 50 лет продолжает тягать гири, занимается на перекладине, которую установил перед домом, а летом устраивает с местными детьми футбольные поединки.
– Как же, Николай, занятия спортом соотносятся у тебя с молитвенной жизнью? – удивляюсь я.
– Очень хорошо соотносятся, молюсь и спортом занимаюсь. Там у нас без хорошего физического здоровья не выживешь. Мне и дрова надо заготовить: распилить их, потом полтора километра на себе нести, затем расколоть. Да и другой физической сельской работы там очень много. Это же тоже борьба с плотью. Как старцы пишут? «Надо томить томящего меня». Часика полтора на перекладине позанимаешься, гири потягаешь, слава Богу, утомился. Схиигумен Савва тоже пишет, что физические упражнения для утомления тела не есть грех. Возьми хотя бы батюшку Серафима Саровского, он ведь обладал завидным физическим здоровьем, потому и нес такие подвиги, постоянно пребывая в труде. В своей суме постоянно два-три килограмма песка носил, утомлял свою плоть. А вот, например, Амвросий Оптинский очень болезненный был человек, имел слабое здоровье. Поэтому ему не было нужды плоть свою томить. Он только мог с койки сойти на молитву в своей келье, где температура не выше и не ниже 17 градусов поддерживалась – иначе слабый организм сразу реагировал болезнями. Или святитель Игнатий Брянчанинов – он тоже был очень болезненный старец. Так он и пишет, что у кого болезненная плоть, тому не следует утруждать ее излишними подвигами, а у кого кровь с молоком, тому и надо нести их. Я ведь утомляю плоть физическими упражнениями для того, чтобы получить здоровье духовное, а не физическое. Вот ведь какая, Евгений, моя главная-то задача...
Рассказал мне Николай еще об одном пустыннике, Олеге, который построил свою пустыньку прямо в Прилуках, между жилыми домами рядом с монастырем. «Очень интересный мужик, – говорит про него Николай, – келью свою построил напротив монастыря. До этого начальником работал, институт пищевой закончил. И мазанка-то у него получилась суперсовременная: все сварное, все цивильное, три туалета. Тоже не просто так пустынничает, а по благословению настоятеля. Подошел к о.Дионисию и говорит: «Батюшка, благословите на духовную жизнь». Отец Дионисий от него отмахнулся: «Бог благословит».
Прежде Олег изучал восточные науки. Теперь занялся православием, объединив его с учением о карме. В голове полный винегрет. Я беседовал с ним, в гости ходил. Он на гитаре играет, песни духовные поет, сам сочиняет. Как заходишь к нему в келью, висит большой портрет Кришны, тут же внизу – Серафим Саровский. Он и мантры читает, и молится. «С женой, – говорит, – жить не буду, потому что вся сексуальная энергия уходит на утоление страстей, а я хочу, чтобы она к Богу уходила». Да... Но ведь тоже – ищет спасения, старается, надо бы ему помочь...
Сам Николай хоть сейчас готов возвратиться в монастырь, если будет на это воля Божия. Но пока что видит промысел в том, чтобы спасаться в пустыни. Живет сейчас на краю заброшенного лесного поселка, в финском фанерном домике. К нему все там привыкли и обращаются по всем духовным вопросам как к священнику. Хотя пока что на соборные молитвы он людей не собирает, да, собственно, и некого. Очень любят его келейку маленькие дети, многим из которых он стал как родной отец – родные отцы и матери беспробудно пьют и о детях вспоминают лишь тогда, когда хотят задать им порку. Чистые детские души тянутся к дяде Коле, который им рассказывает о Боге и святых, учит молиться, почитать родителей. В поселке нет ни школы, ни магазинов, ни больницы, ни телефона. Недавно одной женщине стало плохо, сын повез ее на санках до Семигородней, но не довез: по дороге мать скончалась. «Хоть аппендицит, хоть инфаркт – первую помощь все равно некому оказать, – досадует Николай. – А умирают без исповеди, без причастия, не приготовившись к смерти».
Быть может, в этом и есть промысел Божий, чтобы как раз через Николая и монахов Спасо-Прилуцкого монастыря, которые приезжают к нему летом в гости вкусить пустыннической жизни, заготовить для монастыря грибов и ягод, возродилась древняя обитель «Пречистыя Богородицы на семи горах» – как раньше именовалась Семигородняя пустынь в старинных окладных книгах Вологодской епархии.
* * *
Такие люди встретились мне в вологодском Спасо-Прилуцком странноприимном доме. Тем и хороши эти церковные приюты, что можно здесь не только крышу над головой получить, голод утолить, но и собеседника найти, побеседовать о духовном.